ГлавнаяМатериалыПисьма Андрея Платонова1935 → Письмо за 1935 год № 198

Письмо за 1935 год № 198

М. А. Платоновой
20 июня 1935 г. Москва

5-е письмо.

Муза!

Валя получила письмо и сказала мне, что ты от меня не получаешь писем вовсе, что я, наверно, пьянствую.

А я думаю, что мне придется лечь в больницу. У меня окончательно разошлось сердце и по ночам льется измождающий пот. Сегодня я выясню, в чем дело. Я не беспокоюсь, только мне некогда болеть. Думаю, что врач скажет о покое, отдыхе и пр<очем>, о том, чего я иметь не могу. Они же умеют лечить лишь понос.

Оставим это. Никакой телеграммы от тебя я не получал. Получил одно простое письмо. А тебе послал открытку и три заказных (прилагаю в доказательство квитанции). Это — пятое письмо. Перевел вчера телеграфом сто руб<лей>. Взамен всего я имею одно письмо. Вот как обстоит дело.

Позавчера заходила Зина, взяла твой адрес. Она глухо сказала, что ты ей написала о плохой пище. Я сейчас же достал денег и перевел. Правда, мало. Но ты знаешь мое положение. Напиши телеграммой, сколько тебе еще нужно. Вообще я узнаю о тебе от других, что мне крайне неприятно.

Если там плохо, приезжай немедленно, не беспокойся ни о чем. Но ты все равно не приедешь. Там флирт и любовь, наверно, распустились вовсю, я тебя знаю.

Как бы я тоже хотел уехать из этой пустой квартиры, но кому я нужен. Ты круглые сутки свободна, но так, оказывается, занята, что тебе некогда прислать даже открытку. Какая-то ненависть у всех ко мне.

15 лет я не показывался врачу и боюсь идти. Я не верю и знаю, что бесполезно. Но я иду не радикально лечиться, а чтобы он дал что-нибудь для поддержки меня на ногах, т<ак> к<ак> мне нужно работать. Но трудно работать без тебя, трудно писателю быть без Музы. Я уже привык к твоему новому имени, которое я сам дал тебе и говорю с тобой в воображении, называя только так. Еще ни разу я не говорил тебе его в лицо.

Дорогая Муза! Что мне сделать такое, чтобы ты меня действительно любила и была готова на многое не ради долга, а ради страстного верного сердца. Не знаю что.

Вчера часа в четыре зашел Келлер, затем почему-то Божинский. Келлер просил почитать из новой вещи. Я прочел один кусок, Келлер заплакал, и я сам увидел, что пишу правильно. Было странно видеть, как у него молча из-под очков шли слезы. Я не видел никогда, чтоб он плакал, не помню.

Но получаешь ли ты мои письма? Кому же я пишу? Получила ли ты сто рублей?

Вот пишу, пишу и не могу оторваться. Как будто я с тобою вблизи.

Будь здорова и счастлива, моя Муза, и не забывай меня среди той красоты природы, о которой ты писала, среди всех людей, с кем ты сейчас делишь свое время и жизнь.

Скажи сыну, что я его люблю, что я по нем скучаю и часто смотрю на его игрушки, на столик, которые теперь пустые и ждут его. Андрей. 20/VI.

Печатается по первой публикации: Архив. С. 523–524. Публикация Н. Корниенко.